Николай Гладких
* * *
Максим Амелин — почти что эллин[1], а в Риме точно б он был Катулл[2]. Он пишет гнуто[3] (когда не хмелен[4]), и каждый стих его — как шкатул-
ка! Много в ней непростого. Жива поэтическая братва: вы графа встретите здесь Хвостова[5] и зимнюю тварь Бенедиктова[6]!
Творимая здесь по частям поэма — допишет ли, сам не уверен он[7]. И
Он метром всегда поразит неслабым (для всякой темы есть свой размер) — фалековым гендека- ух! -силлабом[10], а может — которым писал Гомер[11].
Всё круто (кроме одной оплошки) — собрал сочиненья в единый том, поставил три звездочки на обложке[12] и презентовал его в Брюсов дом.
Эх, лирики! Как же не любят риски (чего написали — поди пойми), плодят в заглавиях астериски[13], и взятки гладки перед людьми.
Но место укромное, все впритирку, — здесь жил не воспетый им Яков Брюс[14], а Брюсов Яковлевич квартирку снимал в этом зданьице, а ля рюс[15].
Народ набежал — будто чаял мессы. Их список отдельно я вам пришлю: сплошные поэты и поэтессы, и никаких посторонних шлю…
Ох, что я несу? Но скажу (некстати ль?), здесь все не соперники, не враги. М. А. для многих — родной издатель, кормилец, Апиций[16] пиров ОГИ[17]!
Час с четвертью слух услаждал пиита: китайским циклом[18] (вопроса нет!), вращал «жернова бытия и быта[19]» , прочёл и единственный свой сонет[20].
И ах, потом был фуршет! Такого сей симпосио́н[21] не видал давно. Брускеттно было и пирожково… «Мишаня»[22] , граппа, коньяк, вино.
Поэт без упрёка — и щедр, и скромен. Когно́мен[23] Maximus — про него. И даже в том, что не многотомен, — сестра таланта и качество.
Толкал в этот вечер один толковник, мол, три звезды — это всё не зря. В поэзии Макс —
…Году так в
Знает древнегреческий.
В отличие от Д. А. Пригова, который «в Риме был бы Хокусаем», а Катуллом — в далёкой Японии. Наш же автор перевёл книгу стихов упомянутого римлянина.
Предыдущее собрание поэтических текстов называлось «Гнутая речь» (М.: Б.С.Г.-Пресс, 2011).
Знает толк в напитках, что подтверждается изысканным подбором оных для фуршета.
«Графу Хвостову при выходе из печати избранных его сочинений».
«Зимняя ворона, сворованная у Владимира Бенедиктова».
Двенадцать эпизодов из поэмы «Соловецкая страда».
Есть и такой раздел в книге.
«Эротический центон, составленный из стихов и полустиший эпической поэмы Михаила Хераскова “Россияда” в подражание последней части “Свадебного центона” Децима Магна Авсония».
Вспоминаем фильм «Покровские ворота».
Отечественный шестистопный дактиль, по мнению М. А., решительно не годится как основа для передачи гомерова гексаметра.
«***: Стихотворения и поэмы» (М.: Б.С.Г.-Пресс, 2026).
Значок *.
«Весёлая наука, или Подлинная повесть о знаменитом Брюсе, переложенная стихами со слов нескольких очевидцев».
As known as Музей Серебряного века.
Знаменитый гурман, которому приписывается единственная сохранившаяся древнеримская кулинарная книга.
О.Г.И. и Б.С.Г. — издательства-сиблинги, курируемые М. А.
Китайский цикл «Где-то в Поднебесной».
«Проскакали столетий всадники…»
Сонет «Антонио Сальери».
Интеллектуальное пиршество.
Фирменная настойка на гранате, подаваемая в Брюсовском доме.
Здесь: личная характеристика, вошедшая в имя.
Чин фельдмаршала или адмирала флота.
Музей Серебряного века,
Максим Амелин
31.05.2026, 66 просмотров.
